Августовская жара нещадно палила снаружи, превращая улицу в раскалённую сковороду. Воздух дрожал над тротуарами, словно пар, делая всё за окнами дома зыбким и нереальным. Гермиона в который раз отодвинула занавеску, чтобы осторожно оглядеть улицу. Пусто. Только рыжий кот лениво растянулся под тенью старой лавки, подергивая хвостом, да вдали, у автобусной остановки, стояла женщина в длинном светлом платье, обмахиваясь свернутой в подобие веера газетой.
«Тем лучше», — подумала Гермиона, крепче сжимая край занавески. — «Чем меньше людей — тем меньше вероятность, что кто-то из Лиги Света заметит меня». Она взглянула на себя в зеркало, поправила ремень сумочки и шагнула за порог.
Солнце тут же обрушилось на неё горячей волной. Жара проникала под одежду, обжигала кожу. Но после недель в душном полумраке дома это ощущение не вызвало раздражения. Скорее наоборот — оно было приятным. Гермиона замерла, прикрыв глаза, позволяя себе на мгновение ощутить настоящее лето — тёплое, раскалённое, безмятежное. Но только на мгновение. Она глубоко вдохнула горячий воздух, открыла глаза и решительно пошла вперед.
Шаги эхом раздавались по почти пустой улице. Гермиона шла медленно, растягивая это мимолётное чувство свободы. Она огляделась. Узкие тротуары, старые кирпичные стены с потемневшими вывесками магазинов и кафе — всё было до боли знакомым. Здесь прошло всё её детство. Вот на этом перекрёстке она однажды долго стояла с родителями, выбирая, куда пойти — в парк или на ярмарку. А здесь, у входа в маленькую пекарню, впервые попробовала тёплый круассан с шоколадной начинкой. Гермиона до сих пор помнила, как горячий сладкий шоколад тягучей лентой стекал на пальцы, как слоёное тесто хрустело на зубах… Тогда это было не просто лакомство — это был запретный плод. Родители-дантисты строго ограничивали её в сладком, особенно в шоколаде, неизменно напоминая о вреде сахара для зубов. И, возможно, именно поэтому тот круассан показался ей лучшим угощением в мире.
На миг её губы тронула слабая улыбка — но она тут же исчезла. Сейчас эти улицы казались другими. Та же пекарня, тот же перекрёсток, но ощущение было иное — будто что-то неуловимо изменилось. А скорее всего изменилась она сама. Теперь прошлое казалось почти таким же далёким, как та простая радость от шоколадного круассана.
Оглянувшись, Гермиона заметила мужчину в светлой мантии, притворяющегося, что рассматривает витрину. Она вспомнила вчерашний разговор с Министерством: прогулку разрешили подозрительно быстро, заверив, что серьезной охраны она не заметит, но беспокоиться не стоит. Значит, из неё сделали приманку, а мужчина в мантии был её «единственным» охранником. Для наблюдателей Лиги Света Гермиона должна была выглядеть уязвимой. В груди заныло от мысли, что кто‑то из Лиги может быть поблизости, но она отогнала страх: «Сегодня мой день. Я никому не дам его испортить».
Погружённая в свои мысли, Гермиона свернула в знакомый переулок. Её путь лежал к книжному магазину неподалёку. Ей хотелось простой, ничем не примечательной книги. О людях, которые не носили волшебных палочек, не сражались с тайными магическими организациями, не спасали мир от злых волшебников. Ей хотелось чего-то обычного, спокойного, что смогло бы хоть ненадолго вернуть её в беззаботный мир маглов, в котором она выросла. И лишь сделав несколько шагов по узкой улочке, Гермиона почувствовала, как её сердце замерло, а затем тяжело ухнуло вниз. Прямо ей навстречу шёл человек, которого она меньше всего хотела бы видеть. Нет, это не был агент Лиги Света. Это была Барбара Грейсон.
Барбара. Кошмар её школьных лет, воплощённый в длинных ногах, идеально уложенных светлых волосах и ядовитых словах, которые она мастерски заворачивала в вежливые фразы, словно в бархатную упаковку. Барбара была виртуозом словесного издевательства, умудряясь сделать так, чтобы её насмешки казались безобидными шутками для тех, кто наблюдал со стороны. Её «милые» манеры были идеально отточенным оружием, а улыбка — безупречной маской, скрывающей злобную натуру.
Вокруг Барбары, как всегда, вились её верные спутницы — подруги, для которых она была абсолютной королевой. Гермиона замедлила шаг и почти автоматически начала разворачиваться. Её первой мыслью было пойти другой дорогой, но было уже поздно — Барбара заметила её.
— Гермиона! Стой! Куда ты?! — выкрикнула она своим фирменным, слащавым голоском, и тут же направилась к ней.
Подруги Барбары переглянулись с радостными улыбками и поспешили следом, предвкушая очередное представление. Гермиона, понимая, что скрыться уже не выйдет, нехотя остановилась.
— Смотрите, кто у нас тут? — протянула Барбара с притворным удивлением, взглянув на подруг, будто перед ними возникла редкая знаменитость. — Это же наша маленькая Гермиона Грейнджер! Как же я рада тебя видеть, ты даже не представляешь, — голос всё ещё был слащавым, но в глазах вспыхнул тот самый знакомый, опасный огонёк.
Подруги Барбары захихикали, окружая Гермиону со всех сторон. Путь к отступлению был отрезан. Гермиона молча посмотрела на Барбару, её взгляд был спокойным, хотя внутри она была напряженна, как натянутая струна.
— Не могу сказать того же, — холодно ответила она, не отводя взгляда.
Барбара приподняла бровь, по-настоящему удивлённая. Она привыкла, что Гермиона избегала стычек с ней. Ведь она давно доказала Гермионе, что той далеко до её способностей в словесной перепалке.
— Фи, как грубо, Гермиона, — в голосе Барбары зазвучало наигранное осуждение. — Ты же встретилась со своей старой подругой, школьной приятельницей. Разве ты забыла, как многое нас связывает? Как ты могла?! — Барбара театрально подняла руку к лицу и сделала вид, что смахивает слезу.
Вокруг раздались смешки.
— Хотя… — продолжила Барбара, её голос потерял любой намек на дружелюбие, а глазах хищно сузились. — Конечно, о чём я вообще думала? Ты же всегда была такой… неотёсанной. — Она смерила Гермиону взглядом сверху вниз, словно оценивая старую вещь, которую давно следовало выбросить. — Кстати, как там успехи в твоей новой школе?
Гермиона стиснула зубы, пытаясь придумать, что ответить, но Барбаре уже не нужен был её ответ. Для неё это был спектакль, и Гермиона в нём была не более чем статистом, объектом насмешек и издевательств.
— Ах да, прости, — продолжила та, с притворным сожалением. — Наверное, это больная тема для тебя. Я слышала, тебя не взяли в Сильверлиф. И даже в школу Оукриджа! Ох, какой, наверное, это удар по твоему самолюбию, — Барбара хмыкнула, взглянув на подруг.
Гермиона почувствовала, как её щеки заливает румянец, а её правая рука инстинктивно скользнула к боку — туда, где в мантии обычно находилась её волшебная палочка.
— Кстати, — подхватила стоявшая рядом с Барбарой Джессика, — я слышала от Томми, что ты теперь учишься где-то на севере? Там, похоже, даже расчёсываться не заставляют. Всё та же грива, как в начальной школе. — И она вдруг резко дёрнула Гермиону за волосы.
— Эй! — выкрикнула Гермиона, резко оттолкнув её руку. Глаза её сверкнули.
«Петрификус Тоталус» — и Джессика, оцепенев, падает на землю, больше не шевелясь, её расширенные от ужаса глаза устремлены на Гермиону. «Остолбеней» — и Барбара отлетает в сторону…
— Ой, как страшно! Посмотрите в эти злые глаза! — насмешливый голос Барбары вырвал Гермиону из её фантазии. — И что ты там всё ищешь у себя на боку? Или, может, тебя вши покусали в твоей захолустной деревенской школе?
Вокруг вновь раздался хохот. Подруги Барбары буквально захлёбывались от её «остроумия». Гермиона опустила руку. Палочки у неё с собой не было, да и колдовать всё равно было нельзя. Она сделала шаг в сторону, надеясь вырваться из окружения, но в ответ её грубо оттолкнули назад, и Гермиона, потеряв равновесие, со сдавленным вскриком упала на землю. Смех вокруг стал ещё громче.
— Куда ты спешишь, мисс «Я-знаю-всё-лучше-всех»? — ядовито бросила Барбара, делая шаг ближе. — Мы ещё не закончили.
Гермиона посмотрела на неё снизу вверх. Глаза застилал туман — и в этот туман вернулась та девочка. Та, что сидела одна в школьном коридоре, прижав к себе разодранный рюкзак, пока Барбара и её подруги рвали её тетрадки и хохотали. На мгновение она снова почувствовала себя ужасно одинокой и беззащитной.
— Ну что, неудачница, — начала было Барбара, но не успела договорить — чпок. Тёплая капля упала прямо на её веко. Барбара моргнула, подняв руку к глазу. Вторая — точно в открытый рот. За ними последовал целый залп от пролетевшей низко стайки птиц.
— А-аах! — взвизгнула Барбара, отплёвываясь и вытирая лицо. — Фу! Они что, на меня…? — Она ахнула ещё громче, увидев пятно, расплывшееся по белоснежной блузке. — Эти мерзкие птицы!
Подняв голову, она посмотрела в небо с таким выражением, будто могла убить их взглядом.
— Фу-у! Это в моих волосах?! — рядом закричала Джессика, судорожно пытаясь стряхнуть непрошеные «дары» с неба. Однако её усилия только усугубили ситуацию — она ещё больше размазала их по своим светлым локонам.
Остальные подруги бросились доставать платочки, салфетки, заискивающе причитая.
— Говорят, это к удаче, — неуверенно пробормотала одна из них.
— К УДАЧЕ?! — Барбара метнула в неё уничтожающий взгляд. — Ты хочешь сказать, мне повезло, что эти мерзкие птицы испортили мою блузку за двести фунтов?!
В первую секунду Гермиона смотрела на весь этот переполох с изумлением. Ей даже стало немного смешно. Однако это был её шанс, и она воспользовалась моментом: резко вскочила на ноги и ловко выскользнула из кольца, пока все взгляды были прикованы к Барбаре. Несколько шагов — и они остались позади.
На углу, у столба, стоял мракоборец. Его лицо было невозмутимым.
— Это было не обязательно, — прошептала Гермиона, поравнявшись с ним. На её губах появилась едва заметная, мрачноватая улыбка. — Но всё равно спасибо!
— Не понимаю, о чём ты, — ответил он, небрежно поправляя мантию. Его лицо оставалось серьёзным, но в глазах плясали весёлые искорки.
Наконец Гермиона вошла в магазин, и тишина, смешанная с запахом свежей типографской краски и бумаги, сразу окутала её, напоминая о чём-то недавнем, но в то же время, таком далеком и уютном из детства. Она прошла вдоль полок, скользя взглядом по корешкам, уже выбрала несколько книг, когда её внимание привлекла одна из обложек. На ней было изображено странное многорукое существо.
Название было простым: «Невероятная реальность». Автор — Грегор Симсон.
Гермиона остановилась, протянула руку и взяла книгу, перевернув её, чтобы прочитать аннотацию.
«Что, если за тобой постоянно наблюдают? Что, если даже твои чувства на самом деле не принадлежат тебе?»
Она нахмурилась. Эти строки слишком напоминали ей о том, что скрывается за фасадом обыденности: иная реальность, вмешательство, невидимая власть магии, о которой обычные люди даже не подозревают. Гермиона хмыкнула про себя. Магловская фантазия, конечно. И всё же… интерес взял верх. Фантастическая история отправилась в корзинку и примостилась среди «обычных книг».
В этот момент между стеллажами появился широкоплечий мужчина в причудливом фраке с лацканами. Он шёл прямо на Гермиону — быстрым шагом, с рукой, глубоко засунутой в боковой карман. Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось. Судорожно оглянувшись, она заметила у соседней секции знакомого мракоборца: тот, казалось, зачитался книгой, но было ясно — он настороже. Гермиона машинально выпрямила плечи и позволила себе едва заметный вдох. Блеск тревоги в её глазах сменился упрямой решимостью.
Мужчина подошёл уже довольно близко. Его зрачки скользнули по лицу Гермионы, будто отмечая перемену в её выражении. Затем взгляд метнулся к стеллажу, за которым стоял мракоборец… и через секунду он свернул в соседний проход, быстро растворившись среди книжных полок.
Гермиона стояла неподвижно ещё пару секунд. Её пальцы слегка подрагивали, когда она взяла очередную книгу, полистала её и поставила обратно. Затем, всё ещё обдумывая произошедшее, она направилась к кассе.
После пережитого напряжения домой сразу не хотелось. Она медленно вышла из магазина — и, сама того не замечая, свернула к знакомому кафе на углу. Там было людно, привычно, как будто бы безопасно. Гермиона заказала чашку кофе, уселась у окна и принялась наблюдать за улицей, рассеянно перелистывая свою новую книгу о «невероятной реальности» и каких-то странных квеммах.
Минуты шли. Люди проходили мимо, не обращая на неё внимания. Никакого нападения. Никакого преследования. Даже её мракоборец, кажется, заскучал, прислонившись к стене напротив. Прошло ещё полчаса. Гермиона допила кофе, убрала книгу в сумку. Теперь она была уверена — сегодня ничего не случится. Она уже собиралась уходить, когда возле её столика остановился незнакомец. Не глядя на неё, он тихо сказал:
— Похоже, Лига заподозрила ловушку. Мы сворачиваем операцию. Возвращайся.
Прежде чем Гермиона успела ответить, он уже ушёл, не оглядываясь. В её голове пронеслось сразу несколько мыслей. «Неужели тот мужчина в магазине? Мог ли он догадаться обо всём просто по её лицу?»
Как бы там ни было, а всё уже случилось. Миссия завершена, опасность, хотя бы временно, миновала. Она впервые за день почувствовала, как напряжение отпускает. Не настоящая свобода, конечно. Но достаточно, чтобы сделать вид, будто она есть. Гермиона неторопливо вышла из кафе и, окольными путями, оттягивая возвращение домой, направилась обратно.
Она вернулась домой ближе к вечеру, усталая, но довольная. Из кухни доносился негромкий стук посуды, в воздухе витал аромат ужина. Гермиона положила на стол купленные книги, провела пальцами по обложкам и задержала взгляд на той самой «Невероятной реальности». Затем она присела на краешек стула, не спеша, будто обдумывая, что это был за день. Книги, кофе, даже насмешки Барбары — всё это было слишком похоже на прежнюю жизнь. Почти как тогда.
Внезапно вспомнилось детство — те моменты, когда было трудно, но она всё же справлялась и улыбнулась — не той светлой, беззаботной улыбкой, что дарит доброе воспоминание, а усталой, взрослой. Улыбкой человека, который понял: свобода — не в отсутствии угроз, а в умении не позволить им стать главным в твоей жизни.